Остро, остро

la-foto

Мексика не допускает полутонов, не даёт нам выйти невредимыми. Она — как жгучий перец на языке, текила в горле и солнце в глазах. Пять дней в стране пернатого змея, и мне требует усилий подняться на самолёт — острые желания тянут остаться исследовать далее эту пленящую и сложную реальность. Я видела современные здания в нескольких метрах от руин Темпло Майор; жуткие пробки на улицах, в то время как по тротуарам проходят люди со спокойствием тех, кто никуда не спешит. Я также убедилась, что Калавера Катрина улыбается, без проблем чередуясь с яркими гобеленами среди толпы в Цитадели. Своим саркастическим смехом, своими перьями в шляпе и рёбрами наружу, она мне бросала вызов. Кто-то дал мне попробовать конфету, и она оказалась ужасно сладкой, посыпанной сахаром, но затем я укусила тамале, и от удара чили по нёбу полились слёзы из глаз. Мексика не разрешает полутёплых чувств, её или любишь, или любишь.

Так, окружённое контрастами, началось моё ацтекское путешествие. Из Пуэблы в Мехико, встречая друзей и навещая несколько газетных редакций и радиостанций, и, самое важное, общаясь со многими и многими коллегами журналистами. Я хотела узнать из первых рук о наградах и рисках работы в качестве репортёра в этом обществе, и встретилась с очень многими профессионалами — обеспокоенными, но работающими. Люди, которые рискуют своей жизнью — особенно на севере страны — ради репортажа. Люди, которые верят, как я, в необходимость прессы свободной, ответственной и привязанной к действительности. Я многому научилась у них. Я также успела потеряться в сети лавок и киосков в центре города, и почувствовать там пульс его жизни. Жизни, которую я ощутила ещё из воздуха до того, как мы приземлились, когда на рассвете в субботу я заметила этот большой муравейник, которым является Город Мехико — те многие города, которые он в себе объединяет — уже бурлящим, несмотря на такой ранний час.

В какой-то момент у меня возникло впечаление, что я живу во отрывке романа Роберто Боланьо “Озверевшие сыщики”. Только я не искала — как герои той книги — культовую поэтессу, потерянную в забвении. На самом деле, я пыталась высмотреть и найти свою собственную страну глазами мескиканцев. И я её нашла. Остров переосмысленный и множественный, но близкий; разжигающий страсти у всех и не оставляющий нетронутым ни одного. Один друг спросил меня перед отъездом “Как тебе Мескика?” Мне не надо было долго думать: острая — ответила я ему — как жгучий перец который бьёт шоком по всему телу и вызывает слёзы наслаждения и муки. “А Куба?” — настаивает он — “Как она?”… Куба, Куба — горько-сладкая…

Оригинал (Picante, picante)

Реклама

Запреты

Изображение

Что отличается? Запахи и температура, думаю в первый момент. Затем доходят звуки, столь особые для каждого места, серость зимнего неба или тёмный оттенок воды в реке, что пересекает часть Европы. Что действительно ново? Я продолжаю задаваться этим вопросом пробуя что-то на вкус здесь или впервые протягивая руки туда. Может быть музыка, или звук трамвая, тормозящего на остановке, или снег, лежащий кучами на обочине, или весенние цветы, пробивающиеся на свет, хоть их возможно поджидают худшие из заморозков. В чём же заключается странность? В колоколах церквей, которые ровно каждый час будто соревнуются, или же в некоторых домах, по сравнению с древностью которых кажутся новостройками строения старой Гаваны.

Но ни в изобилии современных автомобилей, ни в Wi-Fi сигнале, позволяющем почти везде выйти в Интернет, не в этом для меня заключается настоящая новизна. И не в киосках полных газет, не в магазинных полках, ломящихся от товаров, и не в собаке посреди перехода в метро, к которой относятся как к владелице и хозяйке ситуации. Странными являются и не дружелюбие чиновников, и не почти полное отсутствие очередей, и не химеры с острыми когтями и клыками, выступающие из фасадов, и не вино с поднимающимся паром, которое пьют скорее чтобы согреться, нежели насладиться вкусом. Ничто из этих ощущений, первых или почти забытых за десятиление без путешествий, не является тем, что отмечает разницу между этим Островом, который я сейчас вижу вдалеке, и теми странами, в которых я в этот раз побывала.

Главный контраст заключается в том, что разрешено, а что нет. С тех пор, как я вышла из первого самолёта, я ожидаю, чтобы меня отчитали, чтобы кто-нибудь вышел и предупредил меня “этого делать нельзя.” Я ищу глазами охранника, который бы подошёл и сказал мне “фотографировать не разрешается”, угрюмого полицейского, который бы крикнул мне “гражданка, документы”, чиновника, который бы перерезал мой путь в каком-нибудь коридоре со словами “здесь нет прохода”. Но я не сталкиваюсь ни с кем из этих персонажей, таких распространённых в Кубе. Таким образом для меня большая разница не в восхитительном хлебе с семечками, забытой говядине вновь появившейся в моей тарелке или в звуке другого языка в моих ушах. Нет. Большая разница в том, что я не ощущаю постоянно над собой красный сигнал незаконности, свистка, который вдруг одёрнет меня в чём-то нелегальном, постоянного чувства, что любое, что бы я ни делала или думала, может оказаться запрещённым.

Оригинал (Prohibiciones)

Воспользоваться светом

Тысячи жителей Гаваны продвигаются с помощью жеста большого пальца или, что в принципе то же самое, просят водителей, стоящих на светафорах, подвезьти их. В основном, молодые девушки пользуются этим альтернативным видом путешествия, так как с юбкой – чем короче, тем лучше – намного легче найти попутчика, чем мужчине или пожилой женщине. Можно увидеть их на перекрёстках, как они накланяются в окна машин и спрашивают их направление и не могли бы они подбросить их куда-либо. Часто водители их обманывают, так как не хотят пускать чужих в свои машины, и говорят что им осталось ехать всего лишь сто метров или что они разворачиваются при следующей возможности.

Можно было бы составить забавный справочник отговорок, которые приходится слушать пользователям автостопа от тех, которые не соглашаются им помочь. Из под руля голос предостерегает что “колёса почти спущенны и не выдержат веса другого человека” или что “надо ехать за шефом, который живёт через несколько блоков домов”. Есть и такие, которые закрывают затемнённые стёкла, перед тем как доехать до угла, где обычно стоят многие в ожидание машин, или повышают громкость радио, что бы не слышать прозьб с тратуаров. И нет разници между водителями машин с государственным и частным номером, “нет” всё чаще является постоянным ответом из внутри машин в сторону тех, которые пекутся под солнцем нашего “вечного лета”.

Так же смешны, или страшны, намёки, которые шафёры позволяют себе среди благодарящих женщин, которых они довезли. Начиная с пронизательного взгляда бёдр и даже между ног этих женщин сквозь зеркало заднего вида, доходя до сомнительных прикосновений вроде таможенной пошлины. Запуганы такими случаями многие предпочитают идти пешком большие расстояния, что бы не стать добычей тех, которые думают, что из за того, что они нам помогли, у них есть право наглеть до такой степени. В отличии к этим, те водители, которые соглашаются помочь и в замен ни номера и ничего другого не ожидают, очень желанные. Благодоря им, части этого города каждый день удаётся продвигаться с ритмом красного света, который замирает случайно и на короткое время.

Обещания

Один приятель поклялся мне десять лет назад, что не появится на пляже, пока не сможет купить – в непосредственной близости от песчаного берега – пиво за обычные деньги, а не за валюту. Его незагорелые телеса подтверждают, что он в море не купался десяток лет. До сих пор ждет возможности выпить пиво Cristal, купленное на свою зарплату. Соседка, живущая в угловом доме, дала слово не не стричь воолсы до определенной даты, которую с таким нетерпением и Надеждой ждут столько кубинцев.. Вши вынудили соседку нарушить клятву, данную ещё в начале девяностых годов. Густые волосы выросли до пояса… Недавно она сменила стратегию, поставив на шкаф стакан воды. Стакан покинет свое место только тогда. когда её дети-эмигранты смогут вернуться и жить с ней.

Махонькие деревянные домики установлены на одной могиле гаванского кладбища. Каждый из них – символ обращения к Деве Чудодейственной, дабы та посодействовала в получении жилья теми, кто хочет вырваться из родного очага, ставшего переполненным общежитием. Около этих игрушечных домиков стоят самолетики и игрушечные кораблики, как символы стремления оказаться в самолете или корабле обычных размеров. На этом же кладбище, к югу от этого места, находится пантеон известной дамы, общавшейся с духами умерших. Она была носительницей души известного в былые времена прорицателя. Петух, у которого тут же отрубили голову, был принесен покойнице в жертву юношей, которому удалось устроиться на работу в вожделенное место – в иностранную фирму.

Другие ожидают чуда – позволения на выезд, или освобождения политического заключенного, или разрешения на открытие маленького ресторана. Всё это похоже на остров Невозможностей, на землю несбыточной Надежды, на страну зароков, которые даются дя достижения любых желаний Я поклялась сама себе, что не перестану вести записи, потому что каждая моя строка, это молитва того, у кого силы на исходе, виртаульный зарок того, кто отрастил волосы, возложил жертвоприношение на мраморный постамент и увидел, как один за другим опустели несколько стаканов, заполненных водою.

Операция “Отвлечь внимание”

Кто-то подсунул под мою входную дверь бумажку. Половина листа, с указаниями об эвакции в случае урагана или вторжения. Одна фраза приклеилась, как припев надоедливой песенки: “Пришить кусок ткани к одежде маленьких детей, с их данными родителей (военное время).”. Я представила себе, как я пришиваю кусочек ткани к рубашке сына, чтобы в царящем хаосе кто-то мог узнать, что его маму звали Иоани, а папу Рейналдо.

“Всенародная война” – которая в эти дни идёт по стране в ходе военных учений Бастион 2009 – указала каждому из нас, какое место он должен занять. Не важно, боится ли кто-то из нас оружия, что кто-то никогде не верил в вооруженное протвостояние как способ решения проблем и что нет никакого доверия к командирам, которые поведут за собой взвод. Те, кто играет в противостояние за столом, заполненным миниатюрными танками и пластамассовыми самолетами, хотят скрыть тот факт, что самый глубоки окоп выкопан нами – гражданами, с целью защиты от самих себя.

В каждом выпуске новостей – сплошные военные с оружием. Однако военные маневры не могу скрыть то, что настоящие “враги”, – это ограничения и запреты, устанавливаемые властью. Война как способ отвлечения внимания уже не действует. Угрозы парашютистов и грохочущих бомб, как противоядие от желания перемен, уже не эффективны. По-моему, с каждым разом всё больше людей указывают направление на настоящую причину всех наших прблем и (сюрприз для любителей побряцать оружием) – направление указывает не наружу страны, а совсем наоборот.

Обращение президента Барака Обамы к Иоани

(перевод с испанского варианта текста, приведенного на блоге Yoani. Текст переведен переводчиками, добровольно помогающими Иоани в ведении странички на русском языке, перевод не согласован с администрацией президента и является неофициальным).

Президент Барак Обама: Спасибо тебе за предоставленную возможность разделить впечатления с тобой и с твоими читателями на Кубе и во всём мире. Пользуюсь также возможностью и поздравляю тебя с присуждением премии María Moore Cabot школы журналистики университета Колумбии (Escuela Graduada de Periodismo de la Universidad de Columbia), которая присуждена тебе за вклад в дело взаимопонимание всех частей Америки, достигнутый благодаря твоим репортажам. Меня расстроил тот факт, что тебе не позволили лично отправиться на вручение премии.
Твой блог открывает миру отдельное и особое окно со взглядом на ежедневную жизнь на Кубе. Благодаря интернету ты и другие мужественные кубинские блогеры стали частью свободных средств информации. Я приветствую ваши коллективные усилия, направленные на просвещение ваших соотечественников с помощью современных технологий. Правительство и народ Соединенных Штатов разделяют вашу уверенность в том, что настанет день, когда кубинцы смогут высказываться сводобно, публиковатся без страха и не подвергаясь репрессиям.

1. Yoani Sánchez: Долгое время тема Кубы занимает важное место как во внешней политике Соединенных Штатов, так и во внутренних делах страны, в первую очередь из-за существования в США многочисленного кубино-американского землячества. С Вашей точки зрения, к какой области относится этот вопрос?

— Во всех вопросах внешней политики пристутствуют и элементы внутренней политики, в первую очередь, когда дело касается соседних стран, таких, как Куба, откуда прибыло большое число иммигрантов, проживающих в США, и с которыми у нас долгая история отношений. Наши обязательства защищать и поддрживать свободное волеизъявление, права человека и государство демократического права как в нашей стране, так и во всём мире также выходят за рамки четких определений того, что является внешней политикой, а что внутренней. Кроме того, многие из тех задач, что стоят перед нашими странами, такие, как миграция, наркоторговля, управление экономикой, являются как задачами внешней политики, так и внутренней.

В конце концов, отношения между Кубой и Соединенными Штатами надо рассматривать как в контексте внутренних дел, так и в контексте иностранных дел.

2. Иоани: В том слчае, если со стороны Вашего правительства будет присутствовать желание и воля положить конец противостоянию, признали бы вы законность нынешнего правительства Рауля Кастро, как единого реального собеседника на возможных переговорах?

— Как я уже говорил раньше, моя администрация готова установить связи с кубинским правительством по целому ряду вопросов, представляющих взаимный интерес, как мы сделали это в области переговоров по миграционным вопросам и по вопросам прямого обмена почтовыми сообщениями.
Я так же собираюсь облегчить контакты с кубинским народом, прежде всего, в том, что касается связей между членами разделенных семей. Я уже отменил ограничения на посещения родственников и на посылки. Мы хотим также установления связей с кубинцами, которые не входят в правительственные круги, точно так же, как мы делаем и в остальных странах мира. Очевидно, что на Кубе играет роль не только то мнение, что исходит из правительства страны. Мы пользуемся любой возможностью для того, чтобы поддерживать взаимосвязи с представителями всего кубинского общества. Мы смотрим в будущее, где правительство страны будет отражать свободное волеизъявление кубинского народа.

3. Иоани: Правительство США отказалось от использования военной силы, как способа положить конец противостоянию?

Соединенные Штаты ни коим образом не собираются использовать военную силу на Кубе. Соединенные Штаты поддерживают развитие на Кубе прав человека и других политических и экономических прав. Они выражают Надежду на то, что правительство Кубы ответит на чаяния народа, желающего жить в демократии и иметь возможность свободно определить будущее Кубы. Только сами кубинцы могут обеспечить положительные изменения на Кубе, и мы надеемся, что уже скоро они смогут полностью осуществить эти возможности.

4. Иоани: Рауль Кастро публично заявил, что готов к диалог по всем тем, с единственным предварительным условием – взаимоуважение и равные условия. По Вашему мнению эти требования завышены? Каковы предварительные условия Вашего правительства для начала диалога?

— Я уже неоднократно говорил, что настало время прямой дипломатии без предварительных условий с кем бы то ни было – с противниками или друзьями. Однако, разговор только для того, чтобы поговорить, меня не инетересует. В случае Кубы дипломатия должна привести к развитию наших интересов и свобод кубинского народа.

Мы уже начали диалог, исходя из этих совместных интересов – стабильная, упорядоченная и законная иммиграция, восстановление прямых почтовых контаков. Это небольшие шаги, но это необходимая часть процесса, призванного направить отношения между США и Кубой по новому, более позитивному пути. Несмотря на то, что эти шаги уже сделаны, для того, чтобы отношения приняли более нормальный характер, необходимо, чтобы кубинское правительство со своей стороны предприняло действия и со своей стороны.

5. Иоани: Как могли бы участвовать кубинцы, живущие в эмиграции, группы внутренней оппозиции и представители рождающейго гражданского общества в этом гипотетическом диалоге?

— При рассмотрении любого решения в области публичной политики, необходимо выслушивать как можно больше самых разных мнений. Именно этим мы и занимаемся в строительстве наших отношений с Кубой. Правительство США регулярно ведет беседы с группами и отдельными личностями, следящими за развитием наших отношений. Эти люди и группы находятся как на Кубе, так и вне её. Многие из них не согласны с правительством США, а многие не соглашаются и друг с другом. Но мы все должны согласны в том, что необходимо выслушивать мнения и учитывать интересы кубинцев, живущих на острове. Именно поэтому всё, что вы делаете для того, чтобы ваш голос был услышан, настолько важно. Речь ведь не только о поддержке свободы выражения, но и о том, чтобы люди, живущие за пределами Кубы, могли лучше понять жизнь на острове, её перепитии, чаяния тех кубинцев, что живут на Кубе.

6. Иоани: Вы человек, который делает ставку на развитие новых коммуникационных и информационных технологий. Однако, у нас, кубинцев, много ограничений на выход в интернет. Какова здесь доля ответственности американской блокады Кубы и какова доля ответственности кубинского правительства?

— Моя администрация преприняла важные шаги в деле развития свободного обмена информацией, как идущей с Кубы, так и обращенной к кубинскому народу. В первую очередь, это делается благодаря новым технологиям. Мы создали технические возможности для расширения связей между жителями Кубы и остальным миром. Этот процесс даст возможность развить и те средства, посредством которых кубинцы, живущие на острове, смогут общаться между собой и с людьми, живущими вне Кубы. Например, пользуясь возможностями оптического волокна и спутниковыми передачами.

Это процесс долгий, к тому же, полные результаты недостижимы без позитивных шагов со стороны кубинского правительства. Насколько я знаю, кубинское правительство объявило о планах предоставления большего доступа к интернету в почтовых отделениях страны. Я слежу за этими процессами с интересом и надеюсь, что правительство Кубы даст разрешение на свободный доступ к информации, а также на пользование интернетом без ограничений. Мы хотели бы выслушать и советы по поводу того, как можно ускорить и облегчить процесс достижения свободного обмена информацией, идущей на Кубу и с Кубы.

7. Иоани : Вы готовы к посещению нашей страны?

— Я никогда не буду отрицать любое действие, направленное на продвижение интересов Соединенных Штатов или на развитие свобод кубинского народа. В то же самое время, дипломатические инструменты должны использоваться только после тщательной подготовки и в рамках четкой стратегии. Я предвижу день, когда я смогу посетить Кубу, на которой весь народ сможет пользоваться правами и возможностями, которые есть у жителей всего континента.

Культура для избранных

Мы собирались отпраздновать день рождения Рейнальдо на концерте Педро Луиса Феррера (Pedro Luís Ferrer) – в Музее Декоративного искусства района Ведадо. Концерт назывался “Velorio”.

Вот только полицейским от культуры пришло в голову запретить нам вход. Из собственных тел баррикаду устроили между входом и залом. Обвинили нас в том, что мы собирались устроить какую-то провокацию, хотя, на наш взгляд, как раз они и устроили настоящий скандал, вместе с телекамерой официального телеканала, которую они позвали, чтобы нас заснять! По-моему, беспкойные ребятишки из службы безопасности по субботам слишком много фильмов смотрят. На самом деле наши планы ограничивались семейным походом – ведь даже сын наш был с нами. Просто хотелось послушать песни известного музыканта, а потом забежать на огонек к приятелю.

Но у входа в музей нас ожидал настоящий “митинг осуждения”. Не хватало только забрасывания яйцами и избиений, для полного комплекта Некий мужчина (себя не назвал – мода трусливо скрывать свое лицо у них вечна), проорал мне, что я хочу “разрушить кубинскую культуру” и что “это место принадлжит кубинской культуре”. Кажется что то, что случилось на представлении Тани Бругера (Tania Bruguera) резко подействовало на нервы бюрократии от искусства. Боятся, что мы снова возьмём в руки микрофон. Хотя, на самом деле, лучше громкоговоритель установить на каждом углу, только тогда все желающие высказаться сумеют это сделать. Надо заметить, что многие из тех, кто наблюдал за произволом и нарушением наших законных прав, избегали даже кивком нас приветствовать перед лицом огромного количества служак. Другие же люди, чьи имена не называю,  наоборот, выражали солидарность и не боялись, что их рядом с нами увидят.

Нам пришлось расположиться около решетки, а во дворе на креслах устроились зрители, которых было немного – больше всего пенсионеров и парней, постриженных по-военному. Впечатление осталось такое, что слов песен Педро Луиса они не знали – подпевать не могли. Несколько друзей, среди них Клавдия, присоединились к нам в знак солидарности с “вынужденным изгнанием”, и простояли мы снаружи до тех пор, пока не прозвучал последний аккорд. Когда все инструменты были уложены в футляр и трубадур вышел, он был ошарашен произошедшим и заверил, что поговорит об этом с вице-министром. Нам не хотелось его отговаривать, что не думаю, что чиновник даже такого ранга способен как-то воспрепятствовать выходкам репрессивных органов, которые намного выше этого чиновника, хотя, возможно, он и сам является их представителем.

Я знаю, что они мой блог читают – все те, кто мне помешал пройти внутрь меня узнавали в лицо. Так вот, хочу им сказать, что им не удастся меня заставить забиться в дом и тихо сидеть там. И не думаю отказываться от походов на концерты, культурные вечера, представления, юмористические спектакли… Я – культурный человек, как бы ни мечтали они застолбить эту категорию за группой избранных и идеологически подкованных товарищей. Им придется встать на вахту у дверей каждого театра, клуба и концертного зала. В любое из этих мест я могу заглянуть в любой момент. А вдруг мне придет в голову вскочить на эстраду и схватить микрофон?