Короткая ночь длинных ножей

Люди надеются использовать спрятанные под матрасами палки и перочинные ножи. Всех мучает засевшая глубоко внутри ненависть к тем, кто их выдал, лишил возможности получить лучшую работу, не дал их детям поступить в университет. Так много мечтающих о хаосе, воспользовавшись которым они могли бы отомстить; много тех, кто хотел бы родиться в другую эпоху, когда можно было быть не только палачом или жертвой, и когда люди не грезили “ночами длинных ножей”.

Реклама

Игра на сковородке

Старые кухонные принадлежности становятся при случае тем не брошенным в урну бюллетенем и той не поднятой на собрании рукой. Все сгодится для борьбы за место под солнцем: вывешивать на балконе платок, публично размахивать газетой, стучать сковородкой вместе со всеми. Металлический хор ложек и кастрюль мог бы стать первого мая в 20:30 нашим голосом, сказать все то, что застряло в горле.

Ограничения на въезд и выезд с Кубы длятся уже слишком долго. По этому я заставлю свою кастрюлю звенеть за моих родителей, которым так и не удалось пересечь отделяющее нас от остального мира море. Я сыграю эту симфонию на сковородке и за меня, вынужденную путешествовать последние два года только виртуально. Я начну сильнее выстукивать ритм cuchará, думая о Тео, который должен будет покинуть этот остров навсегда, если вдруг ему вздумается сесть в самолет до восемнадцати лет. Я буду стучать и за Эдгара, устройвшего голодовку после семикратного отказа в разрешении на выезд. В конце кастрюльного концерта я посвящу пару нот Марте, не получившую белый билет, чтобы увидеть свою внучку, которая родилась во Флориде.

После таких испытаний, вряд ли в моей сковородке можно будет хотя бы пожарить яйцо. Но для нас, изголодавшимся по путешествиям, по возможности выйти из дома не прося разрешения, вполне имеет смысл разбить всю кухонную утварь.

Снаружи

Вчера американский саммит закончился, но парламент не созывает экстренное заседание и партия не думает собираться, чтобы обсудить сделанные Обамой предложения. “Начнем заново” сказал североамериканский президент в Тринидад и Тобаго, но сегодня Фидель Кастро говорил только о длинной речи Даниеля Ортега. Журналисты национального телевидения не выходили на улицы спрашивать людей о настроениях, и моего соседа направили на операцию “Кагуаиран” против возможной атаки с севера.

В свете важности происходящего, сегодняшнее собрание нашего подъезда должно бы было быть посвящено новым отношениям Кубы и США. Но управдом предпочитает обсуждать соседей, промахнувшихся мимо мусорного контейнера, чем интересоваться нашим мнением по этому поводу. В школе, где учится мой сын, один учитель говорит, что Обама – это Буш, только черный, и плакаты все так же призывают нас на борьбу против империализма.

Не знаю что и думать, глядя на разницу между тем, что говорится снаружи и нудной проповедью, которой нас каждый день пичкают. Кажется, что сам Рауль Кастро хочет поговорить с Обамой на те темы, которые никогда не обсуждались с нами. Но меня мучает вопрос, может все эти разговоры об “оливковой ветви” и готовности обсуждать широкий спектр вопросов —  всего лишь слова для мира снаружи, абстрактные фразы, произнесенные далеко от наших ушей.

И теперь, что?

Мяч теперь на нашей территории, после того как Обама вчера объявил о более гибкой внешней политике по отншению к Кубе. Игроки нашей команды слегка смутились, взять ли мяч, критиковать ли или просто игнорировать его.  Лучших обстоятельств не могло бы быть: преданность государству никогда не казалась настолько подпорченной, и идеологический порыв никогда не опускался так низко, до уровня пола. Помимо этого, мало кто ещё верит сказкам о мощном соседе, который нападёт на нас, и большинство считает, что эта конфронтация слишком затянулась.

Разыграть следующий мяч должно правительство Рауля Кастро, но я не уверена, что мы этого дождемся. Должны были бы сделать ненаказуемой политическую свободу мысли, что немедленно оставило бы без оснований многолетние приговоры для осуждённых за преступления идеологического характера. Мы бы хотели чтобы он подкинул мяч, который открыл бы свободу гражданской инициативе, легализовал бы свободные собрания, и в знак высшей политической честности, чтобы он оставил свой пост и устроил бы настоящие народные выборы. В дерзком прыжке над полем «вечно второй» должен был бы ответить чем-то более значимым, чем оливковой ветвью. Надеемся, что иммиграционные ограничения будут отменены, что будет положен конец вымогательствам, связанным с выездом и въездом на остров.

Игра стала бы более динамичной если бы кубинский народ мог на время завладеть ускользающим мячом перемен. Многие ударяли бы по нему, чтобы упразднить цензуру, государственный контроль за СМИ, подстановку идеологически «правильных» людей на ключевые должности, преподавание коммунизма в школе,  расправы над думающими иначе. Мы подкинули бы етот мяч,  чтобы получить свободный доступ в интернет, и в открытую можно было бы сказать по микрофону слово «свобода», и не быть обвинённым за это в контрреволюционной провокации.

Немало нас уже спустилось с дальных трибун, откуда мы наблюдали за игрой. Если кубинское правительство не подхватит мяч, есть тысячи рук, готовых воспользоваться нашим ходом.